(По мотивам дискуссии на FantLab. Ничего нового, просто фиксирую тезисы.)
Развитие технологий порождает социальные изменения, новые сущности (и новые степени свободы) и вступает в противоречие с действующими юридическими нормами. Это закономерно и привычно. Наиболее естественное движение в этой ситуации – адаптация юридических норм к новой реальности.
Юридическая норма – это форма общественного договора, компромиссное (в той или иной степени) соглашение, заключенное внутри социума. Новая общедоступная технология, рассчитанная на широкое применение (например, Интернет), способна кардинально изменить ситуацию и сделать ранее достигнутые компромиссы (и построенные на их основе юридические нормы) неактуальными. Закон, прежде не вызывавший нареканий, в новых условиях становится пережитком, анахронизмом, требует адаптации к новым условиям. Можно, конечно, попытаться вгонять новую реальность в устаревшие нормы, запрещать использование новых технологий как «не соответствующих заветам предков», но клиническая психосоциология – это совсем другая пьеса. В нашем театре, я надеюсь, принято идти в ногу со временем.
Представим себе закон, согласно которому каждый владелец частного транспортного средства обязан возить с собой мешок и лопату для навоза и еженедельно сдавать на пригородный склад сельхоздепартамента не менее 10 килогаммов ценного органического удобрения в качестве местного натурального налога. Закон этот выглядит вполне цивилизованно и имеет глубокий смысл, поскольку все известные на момент его принятия частные траспортные средства – гужевые.
Вдруг – внезапно – изобретается и получает широкое распространение автомобиль. Это частное транспортное средство не жрёт овёс и не гадит удобрениями на проезжую часть. Его владелец, скорее всего, не видит смысла подбирать с пола чужие ценные активы, не имеющие к нему никакого отношения. Это автоматически делает его нарушителем совершенно недвусмысленного и ясно сформулированного «навозного закона» – хотя бы в части уклонения от выплаты местного натурального налога. Отсутствие в багажнике лопаты и мешка, так и быть, можно ещё как-то стерпеть. Но уклонение от фискальных обязательств?! Как можно!?
Прямо на наших глазах вполне гигиеничный закон, разциональный и прежде не вызывавший ни малейших возражений, превращается чуть ли не в повод развязать репрессий против автомобилистов. И всё лишь потому, что он основан на потерявшей актуальность формулировке того что есть частное транспортное средства.
Регулирование авторского права сейчас находится примерно в той же ситуации – прежние принципы, во многом основанные на понятии отчуждаемой копии авторского произведения и представлении о затратах на её изготовление, на глазах теряют актуальность. Новые технологии (уже даже не очень новые) делают приобретение «материальной» копии произведения для читателя/зрителя/слушателя совершенно необязательной, да ещё и сводят стоимость копирования практически к нулю. Огромная отрасль экономики, существующая на прежних принципах, из-за этого нынче готовится ужаться в разы (если не на несколько порядков).
Это, безусловно, не меньшее потрясение для экономики и социума, чем переход от господства гужевой тяги к повсеместному распространению двигателя внутреннего сгорания. Переход уже идёт, хотя законы за переменами явно не успевают. А пока не выработаны новые принципы, соответствующие изменившимся условиям, законопослушному гражданину приходится руководствоваться прежними, морально устаревшими – только лишь потому, что других ещё нет. В результате именно законопослушный гражданин выглядит в этой ситуации клиническим идиотом: встретив чужую кучу (на которую, кстати, у него нет никаких юридических прав), он вынужден обслужить её предусмотренными «навозным законом» лопатой и мешком. Что произойдёт, когда вся округа пересядет с гужевого транспорта на автомобильный, страшно даже подумать. Видимо, навоз для уплаты натурального налога придётся импортировать.
Понятно, что юридические нормы в такой ситуации необходимо менять. Есть множество благих пожеланий, деклараций и манифестов, в которых описаны светлые перспективы грядущих изменений в подходах к авторскому праву, но консервативная экономика масскульта до недавнего времени была слишком сильна, чтобы добровольно «сдавать дела». Собственно, и «сдавать» их пока особенно некому: экономика «цифровой эры» находится на этапе формирования, общепринятых «правил игры» у неё нет. Только упомянутые манифесты и частные решения, испытанные на частных же бизнес-моделях (причём значительная часть этих моделей вынужденно основана на архаичных «навозных законах»)…
Переходный период усилиями «консерваторов» отровенно затянулся. Как стимулировать поиски пристойного компромисса, заставить законодателей прекратить «преследование автомобилистов» и узаконить в новых медиа «транспортные средства на ДВС»? Как утрясти основания и формулировки нового общественного договора по этому вопросу?
Может быть, для начала имеет смысл признать, что одновременное существование альтернативных концепций авторского права не является больше криминалом, и что новый компромисс может быть найден только при свободном соревновании этих концепций? Пусть у клеппера и першерона будет возможность честно поконкурировать с «руссо-балтом» и «мерседесом». Пусть выяснится, кто на каких дорогах более пригоден.
Понятно, что смена парадигм неизбежна, и всё говорит за то, что не нужно откладывать решение в долгий ящик. «Автомобилист» всё равно не будет еженедельно «сдавать навоз», и признавать его на основании устаревшего закона преступником – безусловное и запредельное свинство.
Да, изменения реальности слишком стремительны; да, лоббисты-»биндюжники» требуют немедленно повесить изобретателя бензинового двигателя, который угрожает уничтожить экологичный гужевой транспорт; да, законодатели превзошли самих себя, изображая исключительно тормозных ослов. Всё это создаёт вполне осязаемое напряжение, которое приходится учитывать всем, и которое, в общем, представляется чуть ли не основной характеристикой сложившейся ситуации.
Как это напряжение разрешится? Я совершенно не верю, что в интересах «традиционалистов» прогресс отрасли будет остановлен. Зато «биндюжники», хотя всё ещё скулят и ругаются, всё больше вкладываются в «моторы». А куда им деваться? Ещё чуть-чуть – и ДВС тоже станет анахронизмом, потому что машинки уже мало-помалу пробуют летать… Кто в таких условиях будет настаивать на принятии откровенно «навозных» по духу PIPA и SOPA?
И тут главное – ни в коем случае не останавливаться. Поэтому я с таким вниманием отношусь к людям и компаниям, которые в условиях вопиющих юридических анахронизмов умудряются строить перспективные инфраструктуры, заточенные на успех уже в новых условиях (здесь могла бы быть чья-то реклама). Да, зачастую эти люди и компании циничны, хитрожопы и своего не упустят. Да, они регулярно умудряются спекулировать на «разрыве шаблона», получая бонусы и по старым прагадигмам, и по новым. Но при этом им удается главное: каждое их достижение делает до наглядности невозможным безрадельное господство «навозного закона».
Пожелаем им успеха.
Update. Новости подгоняют примеры из жизни как по заказу:
Эх, не был я «продвинутым самиздатчиком», не читал я «Собачье сердце» в машинописи, в четвёрткой копии, в ксероксе или в виде дампа на АЦПУ. А прочитал я её только в журнальной версии в 1987 году, при первой легальной публикации в Стране Советов.
- Она стоит в Пентонвиле, – заметил равнодушно возница, – но мы редко держим ее в конюшне, уж очень она слаба.
