Энциклопедическая эрудиция, тонкая самоирония, полная открытость перед читателем, идеальная память… Эти мемуары читаются как репортаж развесистого симпатяги, который готов говорить обо всём, что он видит и что приходит ему на ум. Мысль уклонилась вправо, в сторону, вверх, наискосок, поклон, а вот ещё кусочек — так много всего забавного, важного, познавательного, столько интересных наблюдений, портретов, тем, книг!
Как ему удавалось при всей этой свободе движений ни разу не потерять равновесия, не сдвинуть фокус, не выйти из луча прожектора? Поразительно. На примере этой книги легко показать, что автор суть текст. В художественных произведениях и в популяризаторских книгах он был более скован условностями и задачами, но эта книга было и его, и о нём, и в ней он мог перелиться в текст совершенно свободно. И он это сделал с фантастической органичностью. Между Азимовым и его текстом нет никакого зазора. Они — одно целое. И если Азимов вам интересен как человек, то вы можете купить эту книгу — и получить именно его, завёрнутого в суперобложку.
Нужно ли это переводить? Не уверен. Но то, что это стоит читать — безусловно. Каков герой! Аптечный сиделец, отличник-прогульщик, запойный журналоед, дебютант в 18 лет, практически классик в 24 года, позитронный мозг, встроенный в пишущую машинку. Кэмпбелл выдерживал его без публикаций до тех пор, пока этот восторженный щенок не научился ставить перед собой действительно серьёзные задачи, решать их, усложнять на порядок, снова решать. Публика не успевала развиваться нужными ему и Кэмпбеллу темпами, университетские профессора шипели ему вслед, погремушками хвостов загоняя его в угол. Он уходил сквозь стену. Он знал, как.
Вы думаете, это было фуэте? Это была битва. Кровь, предательства, напрасные надежды, минные поля и просроченные чеки. Там было всё. Удивительно: Джек Уильямсон в воспоминаниях тоже был скрупулёзен в отношении всяких мелких деталей, но из его мемуаров я запомнил именно что отдельные детали. Спрэг де Камп в мемуарах создал великолепные портреты своих друзей и знакомых, а сам остался в них большей частью ароматом трубочного табака и мягкой повествовательной интонацией. Аимову удалось всё это срастить с собой, остаться неразделимым со временем, идеями, соратниками, историей и фантазией.
Если романы Азимова сделали меня его читателем, то его мемуары приучили меня видеть в нём друга.
Да, я не объективен. Даже не пытаюсь. Ну и чёрт со мной.
Есть такой очень известный приём в кинематографе, когда события показываются не непосредственно на экране, а через реакцию наблюдающих эти события персонажей. Например, эпизоды гибели войск Такэда в битве при Нагасино под оружейным огнём противника в «Тени воина» Куросавы показаны только через реакцию спрятавшегося в траве безымянного двойника Сингэна и наблюдающих с холма Кацуёри и его приближенных, и лишь затем зритель видит усеянное убитыми и ранеными поле. Сцен гибели армии формально нет, при просмотре кадров с лупой они не обнаруживаются. На самом же деле они есть.
Само собой, приём этот вполне универсален. Более того: в одном из ракурсов, который доступен нам отражённым в буквах, Андрей Лазарчук в изложении Евгения Лукина именно его делает ключевым для описания турбореализма как направления: «Турбореализм постулирует: мир веществен, однако постигается нами по большей части через описания, оставленные другими людьми [это я выделил - СБ]. Мы не в состоянии отличить объективную истину от ее искажений и преломлений. Литература дает картину этого мира.» (Е.Лукин, «Враньё, ведущее к правде»).
С одной стороны, простого существования определения вполне достаточно для того, чтобы считать и определяемое явление virtually существующим. С другой стороны, явление/понятие закрепляется в реальности только после установления связей с достаточным количеством смежных явлений/понятий, созданием «критической массы» собственных отражений в них.
В Википедии существует обычай вычищать статьи, которые не обзавелись убедительными АИ (авторитетными источниками). Например, понятие, игнорируемое всеми, кроме его автора, выжить в Википедии шансов имеет немного – стоит поставить под сомнение его значимость, и защитить его не удастся. Гугль просто не найдёт аргументов, пригодных для его защиты. Отражений нет – значит, предмета тоже нет.
В этом смысле мне видится чрезвычайно поучительным существование в библиографиях статей «История одного города» и русский турбореализм 1990-х гг.» (1999) и «Чехов в зеркале русского турбореализма» (2000) доцента кафедры истории русской литературы Тверского госуниверситета Александра Юрьевича Сорочана. Турбореализм не просто существует «виртуально», он наглядно увязан с русской классикой (которая существует «абсолютно»), свидетельством чего служат перечисленные в библиографиях публикации.
До чего же всё это турбореалистично – я просто передать не могу. Ладно, поверьте на слово.
Дайвайте поиграем сложившуюся ситуацию за оппозиционные силы.
Исхожу из того, что цели сторон (как я их понимаю) по итогам выборов не изменились – с поправкой на то, что какого бы то ни было единства стратегической цели у ветвей оппозиции как не было, так и нет, так что отыгрывать ситуацию за неё как за некую общность можно только в очень узком условном коридоре. Предпосылки для «разбегания» по своим лагерям у оппозиционных фракций уже определились – «жирные» КПРФ и эСэРы, по логике ситуации, сейчас начнут играть в коалиции с ПЖиВ, а «низкокалорийным» правым ничего не останется, кроме как включить их в список неизменно поносимых российских язв – наравне с дураками, дорогами и пЕдРом. Вот эту линию раздела и примем за естественный ориентир.
Учитывем, что слабой стороной всей оппозиции, включая и «низкокалорийную», является наблюдаемое отсутствие практичных программ на долгосрочную перспективу, которые не оказывались бы на проверку патетическими декларациями о приоритетах демократических принципов. Если в таких программах и встречаются упоминания об усилении местного самоуправления, восстановлении системы правосудия или о бюджетной реформе, то в достаточно абстракном ключе и без попыток применить эти тезисы к нынешней российской ситуации. Читающий такую программу оказывается в положении попавшего в шторм моряка, которому показали маяк, но не дали лоции, и который только врезаясь в камни понимает, что ушёл с фарватера. Я надеюсь (беспочвенно, конечно), что у этих партий есть в загашнике что-то вроде «дорожных карт», план практических действий при условии получения ими контроля над ситуацией, или хотя бы представление о том, что такой план необходим. Ещё полезнее были бы «мозговые центры», которые постоянно разрабатывали бы ситуационные модели и оперативно увязывали «дорожные карты» с реальными процессами. Наличие «в тылу» таких «think tanks» решило бы целый ряд стратегических и тактических проблем оппозиции – во всяком случае, сделало бы их действия минимально осмысленными в долгосрочной перспективе.
«Засирание» информационного пространства – это не только естественное следствие роста аудитории Сети, но и довольно мощный инструмент снижения влияния оппонентов – как «глушилки» зарубежных радиотрансляций в советские времена.
Чем больше усилий/времени/нервов пользователю приходится третить на выцеживание релевантной для него информации из мусора, тем меньше шансов, что пользователь с этой информацией в итоге встретится. Сквозь «помойные завалы» добирается до цели только самый стойкий и целеустремлённый – как правило, тот, кто точно знает, что искать и, соответственно, уже знает 99% ответа на интересующий его вопрос. Тем самым аудитория каждого высказывания сужается до минимума, высказывание перестаёт быть значимым за пределами того круга, который его содержание уже понимает и даже разделяет. Из-за этого, помимо прочих неприятных последствий, становятся маловероятноми конструктивная критическая оценка высказывания, вменяемая дискуссия и дальнейшее развитие темы (я называю этот эффект «изоляцией мнений»).
Достигается этот эффект довольно просто. Очевидно неадекватные или дезориентирующие комментарии к публикациям работают на подмену её основного контекста – другие читатели часто (слишком часто) начинают реагировать на неадекват комментатора, а не на публикацию так таковую, тем самым автоматически сводя тред в мусоропровод. В том же направлении работают целенаправленные искажения всяческих голосований/опросов – после явной «накрутки» их результаты становятся в целом необсуждабельными, не подлежащими оценке вообще.
Такой эффект должен быть исключительно выгоден участнику информационного процесса, который не в состоянии предъявить обсуждабельные тезисы или защитить их – тем самым в значительной степени выводятся из информационного обращения и лишаются влияния темы, в которых заинтересованы оппоненты. Не через опровержение, не путём критики и сопоставления тезисов, а с помощью налаживания и поощрения элементарного информационного говномёта. Форумные тролли, накрутчики голосований и засиратели тредов могут действовать по зову собственной природы или по заказу (думаю, хватает и тех, и других), но общим итогом их деятельности становится загаживание информационной среды до такой степени, что она оказывается почти непригодной для существования.
«Опомоивание» информационной среды эффективно работает как тактический приём, но куда интереснее оценить его как стратегию. То есть, представим себе, что поддержание информсреды в состоянии свалки может быть не средством, а целью. Первым же следствием этого допущения становится то, что инициатор описанной стратегии вообще не заинтересован в «дееспособности» информационной среды даже для себя самого, не испытывает потребности пользоваться ею как сколько-нибудь эффективным инстументом. Речь при этом идёт не только об Интернете, который является лишь наиболее наглядной реализацией механизмов информационной среды, но об информации вообще. Инициатор такой стратегии намерен существовать вне информационной парадигмы – точнее, он в этом отношении самосдостаточен, располагает внутри себя всеми необходимыми для него самого информационными инструментами и не испытывает никакой необходимости в обмене информацией с «внешним миром». Если финальный кадвр профессора Выбегалло в повести Стругацких только намеревался «закуклиться и свернуть пространство», то гипотетический инициатор обсуждаемой стратегии действует так, будто он это намерение уже полностью воплотил. Но поскольку чисто технически информационный «кокон» нереализуем, создаётся наиболее близкий его аналог: вырожденная информационная среда, которая (в идеале) гасит любые возмущения.
Я далёк от мысли, что реализация этой стратегии является кем-то осмысленной и внятно поставленной задачей, скорее, это некий обобщённый результат применения нескольких более частных стратегий. Нет «тёмного властелина», который всё это замыслил и воплощает в жизнь, скорее, речь может идти об ассортименте экономически влиятельной мрази, для которых «засирание» информационной среды является вполне побочным результатом жизнедеятельности.
And Now for Something Completely Different.
«Распылённость» источника стратегии не отменяет необходимости искать способы контригры.
Понятно, что дешёвые и простые решения в этом случае никому не грозят – создание «белого шума» в любом случае обходится дешевле, чем усилия по структурированию информации, – речь, видимо, может идти только о создании настолько доступных и эффективных инструментов организации личной информационной среды, что их использование станет естественным для большинства пользователей.
Комплексное решение для этого случая выглядит чертовски сложным, но в принципе возможным. Ряд частных предпосылок для существования среды с такими характеристиками создают некоторые западные стартапы. В определённый момент их сочетание может создать новое качество, контуры которого уже более-менее вырисовываются.
«Я нашел этому поистине чудесное доказательство, но поля книги слишком узки для него.» © Пьер Ферма
Сто лет назад, в ноябре 1911 года, начались публичные показы первого русского полнометражного фильма «Оборона Севастополя». Николаю II фильм был показан частным порядком в Ливадии ещё 26 октября. Примерно через месяц после этого фильм стал показываться так, как было задумано – со звуком и спецэффектами.
«Грохот орудий, море огня, смерть со всех сторон — главное содержание кинематографической исторической картины «Оборона Севастополя», продемонстрированной вчера в Большом зале консерватории. Военный и симфонический оркестры, хор певчих дополняют впечатление. К сожалению, наиболее интересные из изображенных на картине эпизодов не имели отчетливости; за недостатком света все сливалось в какую-то сплошную массу. Большинство надписей, характеризующих содержание отдельных картин, было совсем неразборчиво. Мало того, в первом отделении произошел перерыв, который продолжался более 10 минут. Такие эффекты вызывали большое неудовольствие немногочисленной публики. Свист и крики часто слышались, особенно в начале демонстрации. К недостаткам же следует отнести малое сходство центральных фигур картины — Нахимова и Корнилова (герои изображены великанами, театрально жестикулирующими).»
«Русское слово» от 23 ноября (по старому стилю)
В течение нескольких дней «Оборона Севастополя» демонстрировалась в Большом зале консерватории. Это было сделано с целью. Я хотел показать театровладельцам, как следует обставлять демонстрацию таких больших картин. Кроме того, я учел, что без музыкального сопровождения впечатление от картины будет значительно ослаблено, а съехавшиеся отовсюду покупатели должны были увидеть товар лицом. Но техническая сторона самой проекции оказалась далеко не на высоте: не было учтено, что свет от многочисленных пюпитров оркестра, расположенного под самым экраном, ослабит четкость изображения. Неудача меня крайне расстроила, но лестные отзывы печати и блестящие результаты продажи заставили забыть все тяжелое и неприятное, связанное с постановкой.
Из воспоминаний Александра Ханжонкова
Всех, кто считает себя причастным к отечественному кино, поздравляю с датой.
Яндекс.Новости по ключу «Оборона Севастополя 1911″ выдают что-то глубоко прошлогоднее. Ни про реставрацию фильма, ни про планируемые торжества на лентах ничего не находится. Патриотизм, говорите? Традиции? Ну-ну.
Что ж, будем собирать всё заново и по кусочкам. Не впервой.
Рекламная кампания Жириновского даже меня, старого циника, радует новыми обертонами. В Питере мне попадались плакаты с двумя текстовками. Обе восхитительно откровенны.
Первая утверждает, что Владимир Вольфович слышит Голоса. Это чудесно, что в России теперь появилась сила, побудительный мотив которой заставляет вспомнить подвиг Жанны д’Арк. Правда, Орлеанская Дева утверждала, что не только слышала архангела Михаила и святых Екатерину и Маргариту, но и наблюдала их воочию. Владимир Вольфович делать сходные заявления пока не рискует. Видимо, лицезрение избирателя воспринимается им на уровне подсознания как деяние опасное и неприятное. Хотя, казалось бы, кому как не ему, но вот ведь – «слышу» у него в рекламе есть, а «вижу» нет даже намёком. Может, будет ещё. Профессор Стравинский рекомендуют.
Вторая текстовка ещё интереснее: она утверждает, что граждан уже насильственно лишили всего-всего (не уточняется, правда, кто именно лишил), а для прикрытия наготы оставили им только голос. И именно это последнее-распоследнее личное имущество Владимир Вольфович настоятельно рекомендует вручить ему. После чего, понятное дело, гражданам будет уже совсем-совсем нечем прикрыться, сдерживающие факторы исчезнут и буря грянет – безголосая, вестимо. Ум, честь и совесть, как неявно, но вполне логично следует из текстовки рекламы, были конфискованы у граждан заблаговременно, насчёт материальных ценностей и конвертируемой валюты тоже сомневаться не приходится (сказано же: «у вас отняли всё, кроме голоса», разночтений не получается). Даже цепей новообразованному политпролетариату не потерять – ввиду отсутствия оных. Тут Владимиру Вольфовичe подсознательные барьеры не мешают, что, по идее, должно также представлять интерес для профессора Стравинского.
И вообще – с точки зрения медицины всё это очень-очень занимательно.
Да – а кислород попробуйте… И ванны.
Придумал страшное: Алексею Герману-младшему надо снять «Трудно быть богом». Есть все шансы выпустить римейк в прокат ещё до того, как Алексей Герман-старший закончит монтаж оригинала. Получится «очень озорно и хорошо» (с).
Недействующий президент Медведев представляется Марине Литвинович в задней перспективе действующим. Для меня это необъяснимо, там что-то с усиленным самообманом должно быть связано. Если судить по её тексту – перспективный был политик, и единственное, чего ему не хватило для перехода из потенциального состояния в экспоненциальное – поддержки внесистемной оппозиции. «Либералы, прогрессисты и сторонники глубокой модернизации», которые не поддержали Медведева в его задней перспективе, сами себе злобные недотыкомки, потому что могли добиться, но не добились, а теперь и вообще перебьются.
Добиться чего? Я от этой романтики слегка теряюсь. Медведев так много сделал для того, чтобы ни у кого не осталось сомнений в его абсолютной несамостоятельности как политика, что упоминать о нём в другом ключе можно только ради издёвки (вот как Путин, например) или из сентиментального мазохима (как Гельман). Но речь даже не об этом, вопрос в другом: что такого могла добавить в риторику Медведева оппозиция, чтобы там что-нибудь действенное взбулькнуло и какой-нибудь процесс пошёл? Новую тему? Какую? Риторика про вредность коррупции у Медведева была, про уважение к конституции была, про модернизацию была, про слезание с нефтяной иглы была, даже про ответственность кого-то перед кем-что что-то было. Временами прорывалось и нечто в духе несчастного Фёдора Иоанновича – «Я царь или не царь?!» – только очень стеснительно и без уверенности в собственном праве задаваться таким вопросом. И, не дай бог, не выходя из плоскости ритрики. Какими ресурсами могла бы оппозиция укрепить этот хилый политический организм, если она для себя самой за столько лет не смогла выработать сколько-нибудь действенной стратегии?
Возьмём (просто для примера) обсуждаемые оппозицией подходы к выборам, будь они неладны. Основной мотив дискуссий у оппозиции: как поудачнее показать на них «ЕдРу» дулю в кармане – снизить явку или повысить протестное голосование? При этом никто даже не пытается делать вид, что «ЕдРу» от этой дули будет жарко или холодно, общее мнение – итоги выборов «нарисуют» при любой явке.
Но раз ожидаются столь масштабные нарушения, если уже известны методы фальсификаций (мало того, что по предыдущим выборам известны, так ещё и новые «методички» в сети просочились), то почему бы не сосредоточить практические усилия именно на этой теме? К чёрту агитацию, раз избиратель всё равно за ПАРНАС проголосовать не сможет, надо бить по самому уязвимому месту – по нарушению законов. Места, сроки и способы фальсификаций фактически объявлены заранее. Методы нейтрализации наблюдателей тоже известны по предыдущим выборам. Есть все предпосылки для того, чтобы тщательно подготовить контрмеры, научить активистов неопровержимо фиксировать нарушения, собранные свидетельства предъявлять в интернете, довести до суда по крайней мере низовых фальсификаторов, бить публичностью доказательств, анализировать итоги разбирательств. Заставить «ЕдРо» защищаться не от виртуальной дули в кармане, а от публично предъявленных и подкреплённых доказательствами обвинений. А главное – свести всю эту информацию в связную систему, доступную для многофакторного анализа, и сделать её общедоступной.
От предыдущих выборов в этом смысле не осталось ничего структурированного. Нарушения были? Как и кем они были выявлены? Были они доведены до суда? Если нет, то по какой причине? Если да, то с каим результатом? Кто из уже попавшихся «на горячем» будет работать на следующих выборах? От кого мне ждать такие сводки – от дедушки Чурова или от юристов ПАРНАСа?
Тут нет ни на копейку революционной зашибись-романтики, тут одна только скучная и скрупулёзная бухгалтерия, но если что и сможет сработать, то лишь она. А если её нет, о каких вообще «тотальных нарушениях» закона о выборах идёт речь? Непредъявленный предмет разговора можно просто игнорировать. Запросто.
То, что такой «бухгалтерии» в виде доступного и связного документа сейчас нет в открытом доступе, говорит мне о действенности оппозиции гораздо больше, чем её, извините за выражение, программные документы. Что невыполнимого в том, чтобы свести в систему уже имеющиеся данные и тем самым сделать наглядным и осязаемым масштаб фальсификаций? Чего для этого не хватает – ресурсов? желания? мозгов? Но ведь та же Литвинович с командой собрала открытые данные по криминальным связям членов правительства, – значит, задача решаема хотя бы в первом приближении?
Риторика, не подкреплённая осязаемым результатом – это ни разу не действенность. Стратегия не имеет смысла, если она не воплощается. Намерение – не поступок. Не верите? Посмотрите на печально размытого Диму Медведева и убедитесь.
Капитан Очевидность mode off.
Всплыло в работе. Прошу помощь зала по следующему поводу:
«За рекой Ляохэ загорались огни,
Грозно пушки в ночи грохотали,
Сотни храбрых орлов
Из казачьих полков
На Инкоу в набег поскакали…»
Вопрос естественный: известны ли кому публикации этого текста до 1917 года или хотя бы в эмигрантских русскоязычных источниках первой половины XX века? Ссылку на книгу Краснова я проверю de visu сегодня вечером, но, похоже, к ней этот текст «прицепили» уже в интернете.
