В общем, ожидался адский трэшак, но кино внезапно оказалось не без достоинств и даже не без некоторой философической глубины. Откровенных и очевидных сценарных и постановочных глупостей это не отменяет (в числе которых не только неисчерпаемость бензина и боеприпасов в эпоху Сэнгоку, но и сверхзатянутость основного боевого эпизода). Тем не менее, над жанровой бездной фильм всё-таки держится, каким-то киношным чудом в неё не сваливаясь.

Возможно, ключевую роль в этом сыграла не слишком-то «попсовая» мотивация персонажей. Как оказалось, для очень многих из них связь с современностью иллюзорна, мир XX века их мало чем привлекает и удерживает. Кровавая эпоха Воюющих Царств куда вернее соответствует натуре лейтенанта Ёсиаки Иба, чем время вегетарианских манёвров против условного противника и ядерный пепел совсем не условной Хиросимы в памяти. Личных привязанностей у него нет, обязательств перед родной эпохой он не чувствует (и это всерьёз давит ему на психику), а за его спиной почти зримо маячит тень Мисимы. Для трэшака такие навороты, согласитесь, сложноваты, чисто жанровое кино обычно играет по более простым правилам.

Так или иначе, лейтенант решительно вмешивается в события эпохи Сэнгоку – сначала уговариваясь тем, что хамский «антиисторический» демарш вынуждит духов времени выправить явную кривизну и вернуть его подразделение в XX век, но затем всерьёз ставит на «чёрный передел» истории и принимает на себя миссию по её решительному перекраиванию.

Фильмом хорошо иллюстрировать выморочность идеи «футорошока» – история подтверждает, что японцы издавна любую пришлую новинку перенимали влёт, – что конницу, что огнестрел, – почему бы им не «ассимилировать» точно так же танк, вертолёт или джип? Знание, даже поверхностное, японской истории XVI века тоже здорово способствует восприятию сюжета: подоплёка отношений великолепного Кагеторы (то есть, Уэсуги Кэнсина) с не менее великолепным Такэдой Сингэном и известные по хроникам эпизоды их столкновений обыграны в фильме довольно прозрачно (Сингэн, кстати, вообще скрупулёзно «списан» с собственных портретов), что придаёт внешне простому сюжету пару дополнительных измерений.

И хорош, конечно, финал, который выглядит более чем традиционным и закономерным и для японского киномейнстрима, и для эпохи Сэнгоку, но совершенно чужероден для жанрового «трэшака». Добавим к этому совершенно ясные ниточки, которыми в фильме связаны образ современной девушки, ждущей возвращения одного из солдат, и образы прорывающейся в XX век традиционной Японии…

Букет противоречий и камелий, однако. Но – интересно.

Придумал страшное: Алексею Герману-младшему надо снять «Трудно быть богом». Есть все шансы выпустить римейк в прокат ещё до того, как Алексей Герман-старший закончит монтаж оригинала. Получится «очень озорно и хорошо» (с).

А вот это я жду с приоритетом «ноль». Эндрю Никкол – это «Гаттака», «Симона» и сценарий «Шоу Трумана». «Время» («In Time») он поставил по собственному сценарию, это снова социально-философская фантастика.

В недалёком будущем научились «отключать» ген биологического старения. Достигнув 25 лет, люди остаются такими же молодыми, пока им не приходится умереть. Потому что для предотвращения перенаселения для каждого включается режим «платной» отсрочки смерти: заработанное время становится единственной универсальной валютой, которая позволяет человеку оставаться в живых. Достаточно взглянуть на свой банковский счёт, чтобы узнать, сколько лет, месяцев, дней, часов, минут и секунд тебе осталось. Или сколько времени жизни ты можешь отдать тем, кого любишь.

Вот такое кино. На вечер 27 октября меня не занимать, прилипну к экрану.

«Нулевой» год в истории кинематографа — это цепочка стремительных открытий, которые для начала создали совершенно новый способ восприятия реальности, а затем преобразовали его в способ делать реальность фантастической.

Читал Википедию. Много пёрся.

Внешний вид и поведение Палпатина делает его похожим на Доктора Мабьюса в фильмах Фрица Ланга.

Кто видел фильмы Ланга, тот должен хотя бы смутно помнить, что в первом из них у доктора Мабузе не менее десятка лиц. И ни одно из них на Палпатина не смотрит даже издали, даже самое аристократическое. 

Так это еще не самый крайный случай, вот здесь вообще обнаруживают уникальное сходство Палпатина с Германом фон Ромпёем, бывшим президентом Европейского Совета. Психиатры в растерянности. 

Далее.

Энакин похож на злобного героя Ротванга из фильма Ланга «Метрополис». Энакин и Ротванг носят перчатку на одной и той же руке и стремятся уберечь свою любовь.

Кто видел «Метрополис», тот должен помнить, что Ротванг – сильно пожилой mad scientist, который на сильно молодого Энакина даже сзаду не похож. Играет его, кстати, тот же великолепный Рудольф Клайн-Рогге, который до того сыграл доктора Мабузе. То есть, у Энакина с Палпатином в немом кинематографе возник почти что общий предок. Что же касается «стремится уберечь свою любовь» –  к началу действия фильма возлюбленная Ротванга уже два десятилетия как мертва. Офигительное сходство. «Перчатка» (почему перчатка, когда протез?) «на одной и той же руке» – да, это сильный аргумент. Почему, в таком случае, никто не вспомнил протез доктора Стрэйнджлава? Было бы ещё сильнее. Да и Энакин на Питера Селлерса похож при слабом освещении заначительно больше.

Также Ротванг смастерил себе андроида, очень похожего на C-3PO.

Мало того, что мы разворачиваем историю вспять и заставляем Ротванга копировать появившегося ровно через полвека C3PO, так ещё и термин «андроид» использован совем не по месту. У робота из «Метрополиса» не было мужских признаков, а в сюжете он действовал в облике женщины. Так что Ротванг создал, скорее, не «андроид», а «гиноид».

Какие-то убогие попытки найти «зримое» подтверждение и без того общеизвестному факту, что Ланг повлиял на Лукаса. 

Даже не знаю, как эту чушь править. Наставлю требований первоисточников…

По-моему, они там в HBO слегка зажрались – такие мощные актёрские команды собирать на сериал. Надо им издалека наших «телезвёзд» показать, чтоб боялись гайки ослабить и продолжали и дальше в том же духе. Старики безоговорочны. Молодёжь пока проседает, но их роли вполне могут «взорваться» дальше, предвкушаю. Мейси Уильямс (Арьи) это не касается, девочка просто убирает из кадра всех, включая стариков, когда она на экране. 

Мартин пишет, что сериал подбросил продажи книг цикла вплоть до возвращения четырёх из них в десятку бестселлеров NYT. Я не удивлён. Народ хочет спойлеров, аж дымится. 

Шон Янг опубликовала 15 «поляроидных» фотографий со съёмок «Blade Runner». 

И вот от этого снимка меня просто скрючило от ностальгии…   

За наводку низкий поклон Corpuscula.

- Рационализация, – мрачно ответствовал Витька, – это такая поганая дрянь,
когда необъясненное возвышается или низводится авторитетными болванами
до уровня повседневщины.

А. и Б. Стругацкие, «Сказка о Тройке»

Рецензии объект не заслуживает, так как не имеет свойства необъяснённости – его успешно рационализировали ещё в процессе производства. Рационализировали по-умному и без всяческой суеты, которая так заметно подпортила второй и третий фильмы. Не в смысле коммерческого успеха подпортила – тут как раз всё в порядке, а в смысле соблюдения меры, сюжетной связности и верности духу фильма, который всё это начал. Но в продолжениях Вербинского хотя бы оставался повод для ругани, которого в фильме Маршалла я так и не увидел.

Четвёртый фильм сделан буквально по лекалам, источники которых узнаются влёт – «Индиана Джонс» в этом смысле рулит всячески, цитируется обширно и не оставляет места для интриги. Чем обернётся история с чашами? Ай-я-яй, мы все уже смотрели «Последний крестовый поход» и как-нибудь помним его финал. Возвращение удачных персонажей из предыдущих серий? А как же, пусть и без всякого повода. Даже Кита Ричардса выпустили – просто так, ни к селу ни к Лондону. Приколы Джонни Деппа? В ассортименте, он создал прекрасного нового Микки Мауса, спасибо ему. Пара его приколов мне даже понравились. Но живого вокруг его клоунады так мало, что проходной мини-сюжет с русалкой и священником (я думал, он-таки назовёт её «Ариэлью», всё ж Дисней, но как-то обошлось) на фоне общей формальности внезапно и явно непредумышленно воссиял. Вероятно, просто чтобы подчеркнуть, насколько всё остальное схематично и бездушно.

Общий итог фильма (и его коммерческого успеха) я вижу в том, что технология цикла вполне отлажена и в целом отвечает ожиданиям целевой аудитории. Из рядов которой, со всем уважением, прошу меня исключить. Типовое кино, снятое с холодным носом и на чистой технике (скажем прямо, даже не на уровне профессионального мастерства), меня не интересует даже как аттракцион.

Новый фильм Винченцо Натали (ХИМЕРА, КУБ) — фантастический триллер НЕЙРОМАНТ по культовому киберпанк-роману Уильяма Гибсона — выпустит в России и странах СНГ кинокомпания «Люксор». Фильм продавала компания Seven Arts, ранее державшая проект на низком старте около 2,5–3 лет и лишь 19 мая объявившая официально о начале продаж картины. Источник — инсайдер.

Отсюда. Промышленный шпионаж – великое дело, как бы мы без него, ай-я-яй.

Ээээ, гламурная тридэмундия. Мило и мимо. Там скомкали, здесь сжамкали, воздушный замок сдули, запаковали и увезли. Самый душезамирательный момент в сердине, с лучником: стрельнет али нет, а если стрельнет, то нафига. Хемсуорт антуражен, Портман живенькая, Рэя Стивенсона в упор не видно за бородой. Хопкинс так соскучился от своих реплик, что аж уснул. Хиддлстон безыскусно коварен во все стороны.

Долго и безрезультатно гадал, ради чего на этот водевиль приглашали именно Кеннета Брану. Зачем он там сдался? Чтобы все со страхом ждали, что он из «Повелителей Вселенной» вылепит нового «Макбета» и заранее разбежались?

Очень зрелищно и совершенно неинтересно. Будет иметь большой успех. Привет Михалкову.

Экологи, срочно поверьте поголовье волков. Есть серьёзные основания беспокоиться за здоровье хищников: Лидия Маслова написала добродушную рецензию на блокбастер, конкретно – на «Source Code» Данкана Джонса.

Сколько ни читал рецензии госпожи Масловой, всегда поражался чугунной устойчивости интотнации рецензента: как только ей приходилось (не по склонности же она это смотрела, строго по обязанности) писать о чём-нибудь крупнобюджетном, как она извлекала из сумочки нечто очень крупнокалиберное, рывком за ошейник ставила объект рецензирования на колени, приставляла ствол к переносице жертвы и начинала над ним громко рецензировать минут на десять. Финальных вариантов было только два: или всё заканчивалось чеховским выстрелом, или рецензируемый сам помирал от ожидания оного.

Однако, судя по всему, ради Данкана Джонса «чугунная леди» решила сделать исключение. Похоже, её так очаровала его дебютная малобюджетная «Луна»… Нет, не так: похоже, даже её очаровала его дебютная малобюджетная «Луна». В результате неприкрытая крупнобюджетность «Исходного кода» не привела к трагедии. Вместо крупнокалиберного нечто из сумочки был извлечён леденец, а для изготовления рецензии был использован не расшпиль, а салфетка для протирки очков. Парадигмы рухнули, гора, рыдая от счастья, потопала к Магомету, красное смещение сменилось откровенно голубым. 

Волки такого точно выдержать не могли, помяните моё слово.

Top Chinese TV producer Zhang Jizhong has signed up best-selling author Neil Gaiman to write a script for a $300 million adaptation of the ancient Chinese folk tale «Journey to the West.»

Ведущий китайский телепродюсер Чжан Цичон (? – не уверен в правильности передачи имени) подписал Нила Геймана на сценарий экранизации «Путешествия на Запад» с бюджетом в 300 миллионов долларов.

Я пошёл учить китайский. Какой диалект порекомендуете?

Ходульное кино, откровенно и безыскусно построенное на расхожих приёмах криптобоевиков (по принципу «как бы не внести что-нибудь новое в теорию охоты»). Начал смотреть потому, что якобы Рим, досматривал не то чтобы через силу, но с нарастающим раздражением. Психологии нет, драматургии нет, картинка ещё приличная, но сюжет и постановка на двадцать метров ниже плинтуса. А глупостей-то наворочено! Церновский коллайдер изображен с непередаваемой интонацией «и ток всё быстрее и быстрее побежал по проводам»; итальянка Виттория понятия не имеет, что такое Пантеон (это, по-моему, всё равно как если бы россиянин никогда не слышал, что такое Кремль); историк Лэнгдон откровенно плавает в латыни и выезжает только на консультациях «ядерного биофизика»; огромное помещение библиотеки после прекращения закачки кислорода становится непригодным для жизни через две минуты; у джедая-камерария в полёте сам собою отрастает парашют (чудны дела твои, Господи); глубина фонтана Бернини на Пьяцца Навона такая, что туда можно дайверов запускать стаями; суперкиллер единолично и незаметно похищает четырёх кардиналов («Как вам удалось самому взять в плен целый взвод? – Я их окружил!»), полиция вламывается в замок Сант-Анджело, как будто там не музей, а действительно вражеская крепость, подвешенный над трёхметровым пламенем дед горестно покрикивает минуты три – вероятно, у него вся дыхалка из чего-то несгораемого, включая голосовые связки, и слизистая оболочка огнеупорная. Про антиматерию в промышленных количествах я уже вообще молчу, как и о том, что к ней прилагается взрыв, эквивалентный жалким 5 килотоннам («Малыш», помнится, и тот был 15 килотонн), хотя простейший расчет выделения энергии даёт для аннигиляции мощность на два порядка больше. Но даже эти жалкие 5 килотонн не получилось бы, извините, вознести на вертолёте на безопасную высоту. Потолок полицейского вертолёта этого не позволяет, даже в кино.

Патентованный отстой, даже не забавный. Ну и Рим там практически весь фальшивый.

Мысли не допускал, что Рон Ховард сможет так низко пасть. Однако предела человеческим возможностям, увы, пока не найдено.

Подробнее тут.

«Аватар» пролетел.

Я впечатлён.

Специально для «мобильного телевидения» ToGo.tv

Специально для «мобильного телевидения» ToGo.tv

Может быть, в некоторых случаях действительно имеет смысл писать двойной отзыв: сначала транслировать impression, и только через недельку, поостыв, приступать к аналитике. Для одного из этих жанров взять псевдоним и публиковать оба текста под разными именами. Рецензент Джекилл и эссеист Хайд. Получилось бы не только смешно, но и поучительно – прежде всего, конечно, для меня.

Так или иначе, отзыв на несколько дней отложился, впечатления от фильма потеряли эмоциональный накал, а кое-какие узелки умозаключений затянулись и затвердели. Но кое-что осталось неизменным.

Для начала: Кристофер Нолан ещё раз подтвердил, что чуть ли не главным его достоинством как постановщика является внятность изложения. В любой момент фильма он точно знает, какую локальную задачу решает именно этот кадр, как он связан с тщательно осознанной общей задачей фильма, какими тайными и явными крючками и с какой наживкой он снаряжён и как сделать так, чтобы зритель цеплялся за эти крючки и чувствовал всё возрастающую причастность к происходящему на экране. Строго говоря, это азы режиссерского профессионализма, и остаётся только поражаться, как много постановщиков, доросших лишь до его личиночной стадии, считаются «неплохими», «популярными» или даже «культовыми», и как много действительно хороших режиссеров теряют с возрастом жёсткий контроль над внятностью своих фильмов и позволяют им превращаться в семантический кисель, расплёскиваться между «как сделано» и «что сказано», жертвовать общим смыслом ради эффектного эпизода или строить визуально эйфорический фильм с содержанием, которое явно недостойно такой роскошной упаковки. Я изо всех сил надеюсь, что Нолан такого себе не позволит – во всяком случае, не в ближайшие годы. Сейчас он если и не на пике профессионализма, то в отличной форме, которая позволяет ему решать творческие задачи любой сложности.

Но отличное владение киноязыком вовсе не означает, что режиссёр готов браться за действительно сложный материал. В «Inception» Нолан показал, что для него это почти не проблема – вряд ли у кого-то из умеющих обосновывать своё мнение язык повернется назвать структуру сюжета его фильма «простой» или даже «простоватой», а центральных героев обвинить в уплощенности или эмоциональной глухоте. И пока материал строится на логике и эмоции – Нолан абсолютно в своей стихии.

В этом же кроется его главный недостаток (или «недостаток»): Нолан, если судить по фильмам, отличный «прозаик», но совершенно не «поэт». Он великолепен в расчётах, но чувствует себя неуверенно в стихии свободного полёта вдохновения. Он не фонтанирующий музыкальными чудесами Моцарт, он тщательный строитель оперных арий Сальери. В «Inception» он сознательно вводит тему «ограничения» сюрреализма снов: пространство грёз у него проектирует архитектор, и на эту работу его герой точно не взял бы Гауди: тот был слишком иррационален, его миры вышли бы из-под контроля и строили бы себя сами.

Как раз этого Нолан и стремится избежать.

Одной из самых сильных черт его «Тёмного Рыцаря» было как раз столкновение рационально устроенного (хотя и несовершенного) миропорядка с вдохновенных хаосом, воплощенном в Джокере. «Inception» выстраивает сходный контрапункт: ментальное пространство становится ареной столкновения созидательного сознания и разрушительного подсознания. Упорядоченное против хаоса.

При этом Нолан в выстраивании этого противостояния предельно честен. Как и в «Темном рыцаре», битва идёт на равных, но в совершенно несопоставимых категориях. Там было неимоверное обаяние зла против обыденной структуры миропорядка. Здесь же сложнейшей инженерной архитектуре сознания Кобба противопоставлен бушующий в его подсознании ураган. Маль, женщина, имя которой с почти любого европейского языка переводится одинаково. Любовь Кобба, поддавшаяся саморазрушению, и пытающаяся разрушить его самого во имя сохранения их любви.

Фильм Нолана – это противоборство клинка и стихии, детальная хроника боя мечом против вихря опавших листьев (viva, «Герой», твоя рифма всё-таки меня догнала). Но если в «Герое» Чжана Имоу все слои реальности свободно пересекаются и порождают почти бескрайнее поэтическое буйство метафор и прочтений, то Нолан держит смысловую структуру своего фильма под жестким авторским контролем – иначе не умеет. Эта структура поразительна по сложности, она чертовски интересна для рассмотрения и анализа, но она почти полностью познаваема. Стоит выделить несколько зацепок, которые Нолан настойчиво повторяет (существенные узлы резервируются: а вдруг с первого раза не сработает?), как авторский вывод становится очевиден, формулируется как будто сам собой. (Для пущей гарантии он даже произносится в «Inception» вслух, хотя и не на основном языке фильма).

Забавно, что сам Нолан ясно видел эту избыточную «явность» ответа и честно попытался её замаскировать вопросом – увы, совершенно второстепенным. Хотя даже здесь он находит изящный жест и превращает отвлекающий финт в почтительный поклон предтечам…

«Культовое кино»? Да, культ родился – создание Нолана обречено, благодаря теме и исполнению, на внимание популярных философов, которые в последнее время взяли моду использовать порождаемые масскультом образы для иллюстрации своих концепций, как правило, довольно банальных. «Inception» достаточно сложен и даёт для таких толкований обширный материал, к тому же его тщательная выстроенность провоцирует на самозабвенное разбирание и собирание конструктора. Наверное, и пусть их. Да и зрителю приятно.

Я же на этом закончу, напоследок поставив всего одно воображаемое многоточие.

Всё, что я сказал выше о логичности и инженерной выстроенности фильма, для меня очевидно. Неочевидно то, почему вопреки всему этому в архитектуре «Inception» всё-таки чувствуется Гауди. В этой рассудочной прозе есть поэзия. Она слаба, но сердце бьётся. Может быть, дело во мне, а не в Нолане. Может быть, правы те, кто утверждает, что смысл фильма кроется в разрывах между кадрами, над которыми не властны ни режиссёр, ни оператор, ни монтажер.

Если я выдаю желаемое за действительное, я тем самым делаю его существующим.

Может быть, дело как раз в этом.

Луиза Бургьон, впрочем, сыграла достойно. Остальные актеры, кажется, в основном развлекались, но в таком фильме это нормально. Обидно, конечно, что Бессон докатился до таких фильмов, но, вероятно, он считает, что сойдёт и так.

При всём моём уважении, мсье, я так не считаю.