Записи раздела ‘Книги’
Взгляд из дюзы TV: Путешествие на восток
Небольшой видеоанонс выходящего в апреле в Британии и США нового романа Гая Гэвриела Кея «Под небесами».
Взгляд из дюзы TV: Когда все накроется Куполом
Взгляд из дюзы TV: Эон Колфер двинул «Автостопом по Галактике»
Взгляд из дюзы – TV: Новые книги Сапковского, Пратчетта, Джордана
Анджей Сапковский, «Змея»
Новости о книга Пратчетта и Джордана под катом.
Читать весь текст »
Анджей Сапковский. Пенталогия о Цири
Позднее прочтение большого цикла – это не опоздание, а преимущество. Я не играю в ожидание очередной книги, я не поддаюсь на ажиотаж, не пылаю иллюзией, что без перечитывания помню детали и обстоятельства предшествующих романов, и не перечитываю тома в опасении, что эти детали и обстоятельства забыл. Просто читаю произведение целиком.
Потому что пять романов цикла о Цири – это, с точки зрения структуры, одна эпопея, цельная и связная, написанная с чётко обозначенной творческой задачей и подкупающей последовательностью и верностью авторского чутья. Как бы ни широка была общая панорама, в ней трудно найти что-то совершенно лишнее. Всё работает. Всё живёт. Как бы бесконечно много деталей и аллюзий ни привлекал автор, они не избыточны. Если они не работают на сюжет, они делают мир цикла более сложным, а значит – более живым; и эта сложность, что важно, нигде не выходит из-под контроля.
В то же время, эта полная органичность текста позволяет довольно чётко выделить сильные и слабые стороны Сапковского. Пан Анджей – абсолютный мастер эпизода. Лучшие страницы его романов – как раз те, где характер или ситуация раскрываются через эпизод, причём обычно не через действие, а через диалог. Лучше всего это можно проиллюстрировать сценой, когда королева Мэва посвящает Геральта в рыцари – в ней, кажется, сведены в один узел все противоречия образа ведьмака. Посвящение, с одной стороны, настоящее, с другой – субститьютное (королева сама не может произнести формулу из-за того, что у неё в бою выбили зубы). Посвящение, с одной стороны, безусловно заслуженное, с другой – отряд Мэвы попал в беду и нуждался в помощи из-за действий самого ведьмака. Посвящение, с одной стороны, даёт ему титул, с другой стороны, это в точности тот самый титул, который он придумал себе сам много лет назад… Насыщенность такого рода символикой делает многие эпизоды романа просто неисчерпаемым источником роскошных многоплановых парадоксов.
Тот же самый парадокс, растянутый на весь цикл, перестаёт быть острым и впечатляющим. Парадокс отношения героев и читателя к миру, который раз за разом проявляет себя как отстойник человеческой мерзости, неблагодарности, глупости, подлости и безразличия, но при этом безусловно заслуживает спасения и любви хотя бы из-за редких людей, которые не вписываются в эту трясину – конечно, это отражение отношения автора и читателя к нашей собственной реальности, ибо она именно такова во всех смыслах: безнадёжно порабощена мразью, но продолжает жить проблесками самоотверженности, совести и человеческого идеализма. Всё это сделано, как обычно у Сапковского, мощно и последовательно, но скорее иллюстративно, чем глубоко. На пространстве отдельного романа он позволяет себе расслабиться (вероятно, это даже неизбежно), снизить накал, раскачать сюжетную структуру, подразрыхлить общую композицию.
Впрочем, это совершенно не касается «Владычицы озера», последнего романа цикла, где авторская самодисциплина доведена до изумительного совершенства. Да, Сапковский и здесь позволяет себе необязательные фиоритуры, и даже довольно часто, но как из гениальных частных эпизодов складывается изумительное по человеческому плану описание битвы при Бренне, так и из сюжетных блоков, замешанных на предыдущих книгах цикла, складывается и весь роман – складывается, затвердевает и, завершая арку, становится ключевым камнем в структуре всего цикла о Цири.
Особого уважения заслуживает финал – внятное и трезвое заявление, что как будущее создается нами, но не для нас, так и обретение Грааля достойнейшим невозможно без подвигов тех, кто не считает себя таковыми.
На чём и позвольте, вслед за автором, поставить точку.
Взгляд из дюзы TV: Если у вас юбилей
Взгляд из дюзы TV: Новое собрание сочинений Александра Беляева
Издательство «ЭКСМО» начинает выпуск нового шеститомного собрания сочинений классика отечественной фантастики Александра Беляева. Составители собрания Дмитрий Байкалов и Евгений Харитонов включили в него не только широко известные рассказы, повести и романы писателя, но также фрагменты, главы и целые произведения, которые вообще никогда не появлялись под книжной обложкой. Например, роман Беляева «Под небом Арктики» до сих пор публиковал только журнал «В бой за технику» в конце 1930-х годов. В собрание войдут не только малоизвестные рассказы и статьи писателя, но и воспоминания его дочери Светланы Александровны Беляевой, которой в этом году исполнилось 80 лет. Несмотря на то, что творчество Александра Беляева часто оценивалось литературоведами весьма критично, невозможно отрицать его огромного таланта и вклада в развитие советской фантастики. Для меня лично выход нового собрания сочинений – прекрасный повод заново оценить мои любимые беляевские повести и романы «Человек-Амфибия», «Голова профессора Доуэля», «Ариэль» и «Человек, потерявший своё лицо».
«Изабель» Гая Гэвриела Кея
Кей с каждой новой книгой уходит из моего списка обязательных к прочтению авторов. Ещё читая «Создателя императоров», я не мог такого вообразить. Кей был автор настолько безусловно мой, что в башку стучалось словечко «addicted», а я таких сигналов не получал давно и даже начал их побаиваться с непривычки. Ничто не готовило меня к тому, что вышедший следом «Последний свет Солнца» окажется полным и безусловным разочарованием – в новой книге я неожиданно для себя не нашёл ни одного из достоинств, которые так ценил у Кея. Ни глубоко прочувствованной трагичности, ни этически неоднозначной ситуации, ни, что, возможно, самое обидное, удивительных «кеевских» персонажей, нетипичных, ярких и немыслимо живых. Что-то было от того и этого, но градус резко снизился, и на этих тонах музыка ушла.
Поэтому «Изабель» я ждал одновременно с надеждами и опасениями. И те, и другие, в общем, сбылись. Роман по уровню далёк от лучших книг Кея, но это уже и не такая унылая каша, как «Последний свет». Что-то опять начало просвечивать, ключевые персонажи приобрели некоторую личностную яркость, вернулись мотивы прежних романов, тенью мелькнули «Гобелены»… Но всё это, к сожалению, осталось в плоскости, не захотело приобретать объём, выходить со страниц в третье измерение. Слова о любви не превращались в любовь, описание страданий не вызвало сочувствия. Я ли огрубел? Автор ли устал? Переводчик ли не счёл нужным на этот раз выкладываться (а ведь Н.Ибрагимова перевела, почитай, всего предыдущего Кея)? Роман отдаёт какой-то машинальностью и литературной архаикой, к тому же почему-то местами напоминая мистические повести Элджернона Блэквуда.
Так или иначе, «Изабель» прочиталась как неплохой, но вполне рядовой роман. Кей по-прежнему не вернулся в высшую лигу. И я по-прежнему надеюсь, что он в неё вернётся.
Скорей бы.
