Записки дюзометриста

Жаль, очень жаль, что совершение преступления в состоянии алкогольного и наркотического опьянения не является по УК отягчающим обстоятельством. Это было для меня новостью. Однако:

Статья 23. Уголовная ответственность лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения

Лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ, подлежит уголовной ответственности.

И на том спасибо.

К начатому вот здесь разговору.

Как считал Басаева бандитом и негодяем, так считаю и после того, как прочитал высказывание Булата Шалвовича о нем. Ни на секунду его мнение моего не поколебало.

Как считал Булата Шалвовича уникальным поэтом и писателем, так и считаю после того, как прочитал его высказывание о Басаеве.

У Бори Штерна, вечная ему память, было:

— Voila, Boulate Chalvovitch, c’est votre romantisme fangeux de la guerre civile! — сказал черный барон, показывая на хлопчика рукояткой нагайки, кому-то из людей своей многочисленной свиты в бурках, папахах, фуражках и офицерских шинелях. Потом Врангель сел на заднее сиденье черного лакированного “Russo-Balt’a” и, устраивая свои непомерно длинные ноги под подбородком, передразнил этого Boulat’a Chalvovitch’a тоже на французском, но с кавказским акцентом:

“Les commisaires en casques poudre
Se pencheront vers moi sans mot”

И в этом тоже есть правда, как и в высказывании Окуджавы о Басаеве. Для кого-то и Басаев герой, такой же, как товарищ Че. Кому и чеченские зачистки по живому – не патриотическое деяние, а военное преступление. Про Кадырова уже написали выше – Басаев с индульгенцией, легитимизированный, только что не крещёный пока. И памятник ему поставят, дешевы нынче памятники, если их ставит не Церетели.

А про «позор», «распни его», «да как он мог»… Он мог. Это было важно ему. И внутреннее обоснование для такого высказывания у него было – контрового, наперекор всем. Иначе бы не сказал. Как посмел? А вот так. Может, жалел потом страшно, кто знает. Я вот не знаю (и Быков не знает, который раскопал столько, что дно видно). Но к Суду Б.Ш. был готов, в этом я не сомневаюсь.

Хотелось бы мне быть так же готовым, как Окуджава, как Булгаков… Знали ведь о себе – виновны, но в каждый миг готовы были отвечать за свои дела, мелочно не оправдываясь. «Единственное, что он сказал, это, что в числе человеческих пороков одним из самых главных он считает трусость» – «Пусть оправданья нет, / Но даже век спустя / Семь бед – один ответ, / Один ответ – пустяк.» Это же всё о себе сказано.

Они и ответили, и продолжают отвечать. Я могу хоть орать на них, хоть плакать, глядя при этом с ужасом на своё собственное отражение («Я-то не такой? До такого-то не дойду?»), а они – отвечают.

И, может, важнее всего именно то, что мне не годятся их ответы.

«Презрением к французской революции пресловутый фильм Буховецкого «Дантон» (1920) превзошел даже «Мадам Дюбарри». В этой картине Робеспьер, завидуя популярности Дантона в массах, обвинял его в распутстве и заговоре с аристократами, но пламенной защитительной речью в суде Дантон обращал подозрительно настроенную публику в толпу своих фанатических приверженцев. Чтобы заручиться их поддержкой, Робеспьер распустил слух, что прибыло продовольствие, которое будет бесплатно роздано населению. Уловка удается: народ бежит прочь от Дантона, бросая его на милость безжалостного недруга. Фильм пытался убедить зрителя в том, что массы достойны такого же презрения, как вожди.»

А то нет. Каковы массы, таковы и вожди. Каковы вожди, таковы и массы. Вот хоть телевизор глянуть (у кого он есть)…

С другой стороны, «презирать массы» – это как-то избыточно эмоционально. Уважать или презирать можно и нужно отдельного человека, а «массы» – это статистика, она может нравиться или не нравиться, но смысла-то её презирать?

07.08.2002

Эгалите не должно быть слишком много. При полном эгалите начинают играть роль вспомогательные контрэгалитарные факторы, ранее придушенные явным отсутствием равенства.

Приведу простой пример. На недоумка невозможно воздействовать интеллектом. Зато на интеллектуала очень даже можно воздействовать кувалдой. При сохранении полного эгалите во всех остальных аспектах физическая сила становится более значимым, чем интеллект, фактором социального выживания индивидуума, а горилла – нашим светлым эволюционным будущим.

Другой пример. Политика. Допустим, есть экспертная группа, которая олицетворяет политический профессионализм. И есть массовый электорат, который голосует за клинических… мнэ… непрофессионалов. Через которых профессионалы и вынуждены проводить (как правило, безуспешно) все, что они наэкспертили. При этом как бы не секрет, что экспертные группы все-таки пытаются «продавить» в массы свои заключения, тратя на это офигительные государственные деньги и не получая, как правило, никакой значимой в стратегическом плане отдачи. Эгалите оборачивается политической неэффективностью.

Эволюция по Дарвину невозможна при полном эгалите, ибо она движима различиями и противоречиями между индивидуумами, группами, видами. То же самое можно сказать о социальной динамике.

Эгалите возможно только в нравственно-этической сфере и только при «непротивлении сторон». Поскольку оное «непротивление» на практике не встречается, эгалите превращается в глухую абстракцию.

Я согласен руководствоваться этическими императивами, но не согласен делать это безусловно. Только до тех пор, пока мои поступки не вступают в противоречие с интересами моей семьи (и вообще – с интересами меня-расширенного-до-масштабов-определенной-группы). Признавая за другими индивидуумами право на то же самое «неимперативное» поведение.

Так о каком эгалите можно после этого говорить?

Целься!.. Пли.

«Этика не есть кодификация традиционных нравственных норм и оценок. Этика есть дерзновение в творческих оценках. И ещё нужно сказать про познание, что оно горько и что на эту горечь нужно согласиться. Кто любит лишь сладкое, не может познавать».

Н.Бердяев, «Опыт парадоксальной этики»