Записки дюзометриста

Даже не знаю, радоваться или огорчаться – Эммерих предсказуем почти до нюансов. Он предсказуемо хорош, когда речь идет о глобальных вещах, и предсказуемо банален, когда доходит до личностного плана. Больше всего мне в его фильмах-катастрофах нравятся не спецэффекты (хотя они великолепны), а как раз месседж – нашей цивилизации полезно регулярно вдалбливать в сознание memento mori, чтобы не заигрывалась, и Эммерих ставит эту закладку с похвальной последовательностью. В «2012» в этом смысле все достаточно наглядно – мощь стихии настолько несравнима с возможностями человека (и человечества), что ни о каком равном противостоянии просто речи быть не может – на комара дунули, комар улетел в форточку. Там он, конечно, может пыжиться, бить себя антеннами по пузу, да хоть фильмы-катастрофы снимать, но жилплощадь от паразитов очищена. Такой вот весьма лавкрафтианский и вполне трезвый взгляд на место человечества во Вселенной.

Но Эммерих – режиссер легкосердечный и сентиментальный, так что он легко прощает Вселенной её равнодушие к судьбе homo sapiens и тут же превращает реквием в польку, а молитву – в фарс. Пододвигает целые материки к нужной по сюжету точке прямо под ногами персонажей. Делает отдельные образцы техники против всяческого вероятия неразрушимыми при столкновении с чем угодно. Разрешает хлипкому писателю внезапно проявить способности матерого фридайвера. Дирижирует трагедией, низводя её до уровня гламура, обязательного для блокбастера.

Это я пишу не в упрёк – потому что иного ведь и не ожидалось. Финал может быть как угодно трагичен, но show непременно must go on и впечатление хеппи-энда извольте обеспечить. Господи, человечество погибло, но вершины Гималаев по-прежнему прекрасны, «Мона Лиза» сохранена вопреки всему вообще, детишки не ссорятся, а молодежь влюбляется с первого с половиной взгляда – разве это не счастье? Спасибо Тебе, Господи. Ты хорошо нас развлекаешь.

При этом Эммерих ухитряется сочетать в фильме сардоническую язвительность и поэтичность. За кадр, в котором по знаменитой купольной фреске Микеланджело проскальзывает трещина точно между пальцем Адама и пальцем Бога, безвозвратно разделяя человечество с Творцом, я готов ему аплодировать стоя. За издевательства над политиканами – сидя. За чокнутого диск-жокея – лёжа (и тут ещё большое человеческое спасибо Харрельсону). Он, Эммерих, многое видит, это несомненно, как и то, что он предпочитает своё видение тут же заполировывать глянцем. Иначе ведь не купят.

В этом смысле полным (потому что не худым) антиподом Эммериху выступает Гиллиам. Старый «монтипайтион» ни на секунду не задумается, что ему делать с гламурного вида котиком, если тут же в кадре есть зловещая мясорубка. У Гиллиама кич must die немедленно. В то время как Эммерих кич, пускай с налетом издевательства, но все-таки порождает. В промышленных масштабах. И собачка у него непременно куда надо добежит.

И – знаете что? Уж лучше кич с налетом издевательства, чем кич на полном серьёзе. А для всего остального у нас есть Гиллиам.