Однажды самурай Цюрюпа Исидор срочно был вызван к господину Мосокава. Самурай только вернулся из длительной служебной командировки и собирался писать о ней отчет, однако, раз уж такое дело, бросил всё (кроме мечей), и явился на зов.
Господин Мосокава сидел в зале для приёмов и слушал монотонное жужжание каких-то, судя по официальным костюмам, референтов. На лице его, отмеченном печатью благородства (печать заказывали тайным специалистам на рынке в Сокольниках за огромные деньги), наблюдалось изрядно печальное выражение, которое самурай, отлично понимавший душу главы клана, мгновенно распознал также как отрешенно-непечатное.
Войдя в зал, Цюрюпа Исидор привёл свою походку в соответствие ритуалу; в середине зала он сел на пятки и поклонился. Господин Мосокава заметил прибытие самурая, очень ему обрадовался и знаком показал приблизиться на дистанцию интимной беседы.
- Ну, как семья? – спросил он с искренней заинтересованностью.
- Да по-прежнему, – невозмутимо ответил Цюрюпа Исидор, ни словом не погрешив против истины (семьи у него по-прежнему не было).
- А поездка как?
- Беспокоившая господина проблема вражды кланов Кога и Ига мною решена, однако отчет об этом я подготовить не успел. Прошу простить мою неисполнительность.
- Ай-я-яй, – грустно сказал господин Мосокава. – Отчёт напиши. Без отчёта нам будет никак не отчитаться перед дайнагоном… Но ты мне вот что скажи: ты там с мухами сталкивался?
- ?..
- Ну, может, не там, может раньше – сталкивался с мухами?
- Господин забыл, как я показывал ему своё умение ловить мух палочками для еды?
- Ах, так это был ты! Тем лучше. Тут, понимаешь, такое дело. Каннуки нечаянно убил муху прямо во время официального приёма, при журналистах. Это попало в прессу и на нас ополчилось какое-то общество животных. Требуют отдать им одного ценного для клана человека в заложники, чтобы они провели с ним разъяснительную работу. А Каннуки, как на зло, опять пригласили сниматься в «Улицах пионовых фонарей». Ты не мог бы?..
- В заложники?
- Ну да. Они тебя будут кормить… то есть, тьфу, будут тебе разъяснять про ценность всего живого.
- Так я знаю про ценность, – самурай был настолько озадачен, что даже не попал в ритуальную интонацию. – Они ведь там тоже буддисты?
- Не думаю, – господин Мосокава, коротко оглянулся на референтов, наклонился к уху самурая и доверительно туда прошептал: – По-моему, они мудаки. Но ты уж там, браток попробуй их хоть немного уважать.
- Да, господин, – сказал самурай Цюрюпа Исидор.
И отправился по указанному адресу в заложники.
Цюрюпу Исидора ценили в клане не только за мастерство и изощренную военно-философскую подготовку, но и за изобретательность, с которой он подходил к решению поставленных перед ним задач. Вот и теперь он решил, что уместно будет применить нестандартный подход, а потому зашел по дороге в хозяйственный магазин и купил там пару мухобоек.
Штаб-квартира «Фронта за освобождение насекомых» находилась аж в Котельниках (микрорайон Ковровый, дом 17-Ж). Микрорайон был чистый, ухоженный и хорошо дезодорированный – почти весь, лишь у входных дверей штаб-квартиры грозно гудел рой мух, и запах, стоявший тут же рядом, был, надо сказать, несколько тяжеловат. Вероятно, тому и другому способствовала разлившаяся рядом лужа помоев, которую на глазах изумленного самурая пополнил из кастрюльки сотрудник «Фронта». Сотрудник выскочил из дверей офиса, выплеснул в лужу остатки не то куриного супчика, не то мясной подливки, прокричал мухам что-то вроде «цыпа-цыпа-цыпа» и спешно скрылся.
Самурай привычно потянулся поправить мечи, не сразу вспомнив, что заменил их мухобойками, и направился к дверям.
Некоторые повествователи считают нужным в подробностях следовать мельчайшим событиям в жизни их персонажа, однако автор всегда склонялся к идее, что драгоценный читатель гораздо щедрее снабжен от природы воображением, чем он сам, и придумает всё гораздо лучше и интереснее, достаточно ему лишь намекнуть. В нашей истории всё предварительно необходимое уже сказано и все, конечно, догадались (и догадались правильно), что мухобойки Цюрюпа Исидор захватил с собой не зря. Небезосновательным будет предположение, что в штаб-квартире «Фронта за освобождение насекомых» вскоре во множестве раздались столь противные духу этого мухоугодного заведения щелчки и шлепки. Заслуживает внимания версия, что звуки эти сопровождались криками, которые много говорили чуткому уху о нравственном и телесном страдании. Наиболее проницательные читатели также наверняка пришли к выводу, что кричали не мухи.
В общем, самурай пробыл в заложниках совсем недолго. Он вышел из дверей штаб-квартиры «Фронта» нимало не поврежденным (туча мух, осознав в нём врага, временно покинула позицию над лужей помоев) и отправился писать отчеты о содеянном. В зарешеченных окнах штаб-квартиры начали появляться лица «фронтовиков», более всего похожие на пышные розы, которые одновременно решили вдруг бурно распуститься. Зрелище даже сквозь марлевые антимоскитные занавески выглядело чрезвычайно летним и жарким, однако в то же время неожиданно освежающим, и автору жаль, что Цюрюпа Исидор так и не озаботился тем, чтобы обернуться и полюбоваться им.
На следующий день самурай в урочный час и при мечах отправился к господину Мосокава – представлять отчеты. Завидев его, господин Мосокава на этот раз почему-то обрадовался гораздо меньше, чем накануне, и про семью спрашивать не стал. Он бегло ознакомился с отчетами, печально вздохнул, протянул бумаги жужжащим тише обычного референтам и сказал:
- Всё это хорошо, всё это правильно… Молодец. Да. Только всё опять попало в прессу… Ну и вот…
Он взял со столика официального вида лист и протянул Цюрюпе Исидору. Самураю достаточно было взглянуть на шапку с названием испустившей документ организации, чтобы проникнуться печалью, столь же глубокой, как и та, что овладела господином Мосокава.
Шапка же была такова: «Международный фонд защиты неотъемлемых прав мухобойных инструментов».
Так самурай впервые осознал, что планета Земля тайно оккупирована негуманоидами.
Первый фильм Пройаса, который показался мне не по-пройасовски слабеньким. 
